Anna Starobinetz Анна Старобинец
«LA FORTE RECRUDESCENZA DEL FREDDO: IL LIBRO D’INVERNO»
«РЕЗКОЕ ПОХОЛОДАНИЕ: ЗИМНЯЯ КНИГА»
Casa Editrice «AMPHORA» San Pietroburgo 2007 (Pagine 256)
Издательство «АМФОРА» Санкт-Петербург 2007

Nelle novelle e nei racconti di Anna Starobinetz la quotidiana vita dei semplici uomini inaspettatamente si tramuta agli occhi del lettore nel suo rovescio spaventoso. I mondi paralleli, gli enigmi e segreti spaventosi, i geni della casa, tutto è interecciato e lascia la sensazione di una certa reticenza.



Черные сумки стояли на полу. Аккуратно, в ряд.
Все подходили по очереди, и каждый наклонялся и бережно поднимал одну из сумок, и каждый произносил слова, которые нужно было произнести.
- Ненавижу этих людей.
- Я ненавижу этих людей.
- Я ненавижу этих людей.
- Я ненавижу этих людей.
Сказав это, каждый быстро уходил, унося сумку с собой.
Через несколько минут ни одной сумки не осталось.
…Ненавижу этих людей. Я ненавижу этих людей. Вот этого, козла, ненавижу, куда ты прешь, козел, я здесь иду, что, не видно, что, обойти сложно? Что, только по прямой ходить умеешь? А вправо и влево тебя мама не научила, да?.. А ты… Ах ты, сс… А я сумку вперед выставлю, чтоб вы, гады, об эту сумку… о, получила? Получила, да? Вот и славненько, у меня сумка тве-е-ердая… Будешь теперь смотреть, куда прешь… Ненавижу… А этот, квадратный совсем, глаза белые… – сшибет ведь, и даже не заметит… Да проходи, проходи ты, господи, от греха подальше… А эта… Локотками своими толкается остренькими… Рассекает тут… Нет, а этот… Куда ты несешься, придурок, с кейсом своим идиотским, с такими сорок лет назад члены компартии ходили! Он тебе от папы, небось, достался, на память, а? То-то походочка у тебя такая комсомольская! У папы научился так ходить? Флага тебе только не хватает… Ах ты… Сволочь!!! Какого черта кейсом своим деревянным людей по коленке надо бить? Больно же, идиот! Чтоб у тебя рука отсохла, вместе с сундуком твоим! Да чтоб тебе кто-нибудь на хер ноги твои переломал, не будешь людей по коленкам бить! Чтоб ты в инвалидном кресле ездил, урод! Чтобы ты сдох вообще! Ненавижу! Ур-род!..
- Ур-род! – сказал Сева вслух. Сквозь зубы, но довольно громко.
- Сам урод а ну хлебало закрой ща в рожу получишь, - быстро нашелся комсомолец. И тут же, извиваясь и активно орудуя сундуком, взял левее – обозначив тем самым, что конфликт исчерпан.
Сева нехотя совершил вялый, чисто символический рывок комсомольцу вослед – но тут же уперся в угрожающе отвердевшее плечо кого-то очень крупногабаритного. Крупногабаритный чуть качнулся, уверенно и точно впихнув Севу обратно – в отведенную ему тесную воздушную «формочку», повторявшую, почти в точности, форму Севиного тела. У каждого здесь была такая вот невидимая формочка. Вырваться из нее не представлялось возможным. Она плотно обхватывала каждого - точно контур, обозначенный белым мелком вокруг лежащего на полу покойника.
Вытянувшись в тесную, унылую вереницу, человеческая толпа тяжело и медленно ползла по направлению к эскалатору, словно полупарализованный змей – к своему змеиному инвалидному креслу.